Погода в Тотьме C

город Тотьма » Тотьма » Традиции Родиноведения

Традиции Родиноведения

Тотьма
10
0


И теперь, когда читаешь эти работы, похороненные в хранилищах библиотек, когда разговариваешь с немногими оставшимися в живых энтузиастами родного края,- впечатление такое, будто листаешь удивительно интересную книгу истории русского Севера, сопережи ваешь вместе с ними волнующую романтику поиска, открытия, по­знания неизведанного. Эти люди, как правило, увлекательные рассказчики,- и за нето­ропливой беседой, за обязательным самоваром как бы оживают перед глазами страницы древней истории, и не вообще, а в применении к тем родным, давно знакомым для тебя местам, где ты родился и вырос. Ты узнаешь, что местечко Виселки, в двух километрах под Утором, называется не просто так, а потому, что именно на этом самом месте царь Иван Грозный, проезжая через Тотьму, творил «суд да расправу»; что луг по соседству зовется Государевым потому, что именно здесь Иван Грозный раскинул свои шатры. Тебе опишут пиршество, которое давал Петр I на камне Лось, что на стрежне реки Сухоны,- гранитный камень этот в два с половиной раза пре­восходит знаменитый валун Гром-камень, на котором стоит конная статуя Петра в Ленинграде, а вслед за этим расскажут старинную легенду, удостоверяющую, будто знаменитый Ермак Тимофеевич, по­коритель Сибири, родом не откуда-нибудь, а с Вожбала, из деревни Слободы Тимошкиной, что в каких-нибудь пятидесяти километрах от твоих родных мест к северу. И тебе захочется в это поверить, потому что знаешь: почти все отважные землепроходцы - вологжане, архангелогородцы или жители Сольвычегодска. Время стирает память о прошлом, если относиться к нему беззабот­но. Кто помнит теперь о Кокшеньге, являвшейся в прошлом волостью Тотемского уезда, легенду об удивительном человеке, бунтаре-романтике Дмитрии Гамиловском? Этой истории полторы сотни лет, ее герой - крестьянин-самородок из деревни Спас, научившийся гра­моте и бросивший вызов местным властям, которые наживались на сборе тройных податей с местных крестьян. Он подал жалобу, а когда жалобе не поверили, взбунтовал крестьян. Бунт был подавлен, и Гамиловский три года скрывался в народе, причем тайно собирал по всей Кокшеньге сходы - собирал подписи для челобитной царю. Собрав тысячи подписей, он отправился пешком в Петербург. Неиз­вестно как, но умудрился он передать крестьянскую жалобу царю. Обратно его препроводили по этапу. А вслед за Гамиловским прибыл в Кокшеньгу из далекого Петербурга сенатор Горголий. Надолго сохранилось в памяти пораженных кокшаров путешествие по дремучему сузему этого грозного гостя: сенатора с шестью чиновниками везли по непролазным проселочным дорогам на семи лошадях, запряженных «гусем». Злоупотребления подтвердились. Все сельские должностные лица были наказаны розгами. Гамиловский же понес самое суровое наказание: его велено было сослать на поселение - не жалуйся, не беспокой сенаторов. В ссылку его сопровождали четверо солдат, но он ускакал от них на лошади. Чуть позже был арестован вторично и канул неизвестно куда. Какова-то его судьба?

Так,   часами   слушал   я   ныне   уже   покойного      Николая   Александровича   Черницына,   бессменного   директора     Тотемского   музея в первые  десятилетия его  существования.  Исследуя  историю родного края, отыскивая уникальные древности и произведения народного искусства,  он исколесил  всю округу,  пробирался  в  самые  глухие  ее  углы. В послереволюционную разруху, в голод и холод, когда вставший на ноги музей держался в основном на том,  что Тотемское потребительское общество ежемесячно выделяло ему в поддержку пять  пудов муки, а работники других учреждений добровольно отчисляли в  фонд музея два процента со своей  зарплаты,  Николай Александрович Черницын в розвальнях ездил по деревням, записывая предания, легенды, сказки, искал ценности и закупал все, что мог.

Охранной грамотой  Черницына был мандат,  подписанный  Крупской,   она   дважды   приглашала   молодого   энтузиаста   краеведения   в Москву,   принимала   его   у   себя.   Его   валютой   была   соль - десять мешков соли, самого дефицитного товара,  выделенного государством для спасения художественных ценностей.

Запомнился мне рассказ Черницына о его встрече с Денисом Кузнецовым, староверским наставником, с именем которого связана любопытная легенда. Еще до революции, когда он был молодым, староверская община командировала Дениса в Москву, к иконописцам на Рогожскую заставу, постигать тайны реставрации икон. Жил Денис в Москве уже около года и однажды забрел в Исторический музей. Провел он в нем целый день и уже после звонка, когда все посетители разошлись, на него наткнулся маленький сухонький старичок.
Подписывайтесь на канал "gorodtotma.ru" в Telegram, если хотите быть в курсе главных событий в Тотьме - и не только.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

0 комментариев

Информация

Посетители, находящиеся в группе читатель, не могут оставлять комментарии к данной публикации.